СПЕЦИАЛИСТЫ ИЗ ИЗРАИЛЯ ПРИЕХАЛИ В УКРАИНУ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬ НАС СОХРАНЯТЬ ДУШЕВНОЕ ЗДОРОВЬЕ В ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ УСЛОВИЯХ, В КОТОРЫХ ОНИ ЖИВУТ ДЕСЯТИЛЕТИЯМИ
Автор: Аркадий Ромм, "Точно"
Сегодня в Одессе завершают свой очередной, шестой, тренинг израильские психологи. В Киеве, Днепропетровске и других городах они делились с нашими специалистами умением помогать людям справляться со страхами, которые принесла война. Сфера психолога Гилы Петровой - семья. Моти Пикельнер - офицер психологической службы израильской армии, майор запаса. У обоих за плечами многолетняя практика, такая востребованная в Украине теперь. ТОЧНО задала им вопросы, которые сейчас волнуют многих.
- Что из опыта вашей страны для Украины важней всего?
М. П.: - Цепочка услуг. У нас беженец, демобилизованный солдат без труда получает ее. И у него есть выбор. А тут помощь зачастую случайна.
Представьте себя на месте демобилизованного или беженца. У него даже нет представления, где и какую помощь может получить. Особенно в селе или небольшом городе. Получается, такая помощь недоступна для всех. Хотя, конечно, с войной у вас, как грибы, выросли различные организации, появилось много волонтеров.
- О чем чаще всего спрашивают здесь, в Украине, на тренингах?
Г.П.: - Как снять агрессию, вызванную невозможностью устроиться на работу с одной стороны, и неспособностью работать - с другой. Как работать с ранеными в госпиталях. Как помогать переселенцам, у которых как бы иждивенческие настроения. Ну, и обо всем остальном, что называется поствоенным синдромом.
М.П.: - Люди словно на заборе находятся. Они не могут решить, в какую сторону прыгнуть. Неизвестность их давит. В растерянности живут.
Но вы посмотрите на нас. Мы же живем, зная, что война у нас есть. И, подчеркиваю это слово, живем. Несмотря бомбежку. Несмотря на то, что гибнут люди.
Как сказал в свое время премьер Ицхак Рабин, «мы будем воевать с терроризмом так, как будто нет мира. Мы будем строить мир так, как будто нет терроризма». Вот и не ждем каких-то переговоров, а уж тем более не надеемся на них. Просто продолжаем строить нашу жизнь.
- Наших бойцов, вернувшихся с фронта в тыл, удивляет: там обстрелы, люди гибнут, а тут - словно войны и нет.
М. П.: - Когда я только призвался в армию, был очередной всплеск терроризма. Помню, вдвоем с командиром мы возвращались из района боевых действий. Измученные, в пыльной форме. И на тель-авивском вокзале, где нужно было сделать пересадку, видим девушек в коротких юбках, мужчин в деловых костюмах. В кафе полно народа, звучит музыка... «Мы там воюем, камни грызем, а тут...» - возмутился я. Но командир сказал мне: «Ты что, хотел, чтобы они в бомбоубежищах сидели? Мы для того там, чтобы люди были спокойны здесь. И сила наша в том, что получается сберечь их покой».
- Что советуете тем, кто боится, что война сильнее захватит их?
М.П.: - Надеяться на лучшее и готовиться к худшему.
Г.П.: - Если за страхом стоит что-то реальное, то, конечно же, нужно готовиться. Сам по себе страх мобилизует тело и разум. Но если замораживается на уровне эмоций, то постоянная тревога, сплошной стресс ни к чему хорошему не приведут.
У нас при опасности обстрелов одни говорят: «Мы останемся», другие решают переехать. Лучше самого человека его не знает никто. И если есть силы преодолевать страх, это хорошо. Но если есть, например, маленькие дети, то нужно сделать решительный шаг. Тут не нужно геройствовать. Ответственность за детское здоровье - на родителях. Вне зависимости, есть война или ее нет. Это я говорю не только как психолог, но и как мама двух дочерей.
М.П.: - Важно определить ситуацию, она опасна или страшна, что не одно и тоже. И когда обстреливают, скажем, юг нашей страны, нужно понять, насколько вероятно оказаться под ракетным ударом. При опасности тысячи людей - в бомбоубежищах.
Г.П.: - Израильский профессор Мули Лаад вместе с коллегами, много лет наблюдавшими за людьми под обстрелами, предложил воспользоваться шестью каналами для преодоления стресса и неопределенности. Какими? Во-первых, это чувство - обсуждаем свои переживания, пытаемся сбросить напряжение плачем, описанием этих своих переживаний. Во-вторых, ум - стремимся больше узнать, пытаемся понять логику ситуации. В-третьих, верования - вспоминаем о приметах, пытаемся придать смысл ситуации или событию. В-четвертых, социум - находим поддержку у друзей и родных, принимаем на себя общественные нагрузки. В-пятых, тело - стремимся к нагрузке физической, испытываем облегчение при массаже, ванне, еде. И наконец, в-шестых, воображение - фантазии о путешествиях, юмор, в том числе черный, словом, любое творчество.
У кого-то сильней одни каналы, у кого-то - другие. Но в любом случае, помогая возвращению к душевному равновесию, нужно использовать известные всем стихии - воду, воздух и опору на землю.
При стрессе постарайтесь в первую очередь позаботиться, чтобы стало больше воздуха, чтобы человек дышал не только поверхностно, но и глубоко. Организм должен как можно больше насыщаться кислородом. При этом советуем умыться или хотя бы просто помыть руки. А также пить воду маленькими глотками.
Бывает, что при стрессе земля как бы уходит из-под ног, как подкашиваются они, становятся ватными, ощущение - словно опоры нет. Мы говорим подопечному: ощути, что сидишь, что тебя держат ноги, что опора надежна. Важно, чтобы человек пользовался советами осознанно.
- А как можно справиться с панической атакой?
М.П.: - Она зависит от предрасположения к ней. У каждого пятого есть какие-то фобии, панические расстройства. И каждый из нас должен знать, насколько подвержен им. Если они сильны, то нужно быть к себе внимательней, чаще обращаться за помощью.
При панической атаке человеку хочется бежать. Или наоборот, он становится апатичным, а то и вовсе впадает в ступор. Помочь ему - это спокойно рассказать, что происходит. Объяснить: то что ты чувствуешь, это нормально, и хорошо даже. Нужно взять руку и пожимать ее каждые несколько секунд. Но прежде всего - постараться вывести из зоны, которая стала источником опасности.
- Многие болезненно реагируют на телепередачи.
М.П.: - Телевидение возбуждает зрителя. Оно держит его в постоянном тонусе. А сам зритель нередко просто хочет успокоиться. И если ТВ не объективно, то лучше воздержаться от общения с ним.
Г.П.: - С другой стороны, для человека важно ощущение контроля над ситуацией. Да, да, именно не сам контроль, а лишь ощущение его. Вот когда при опасности я с детьми переехала, а муж остался в обстреливаемом районе, то просто прилипала к телевизору. И кто мог мне сказать: не включай? Телевизор мне помогал. Потому что передавали: где обстреляли, куда попали, что сделали.
М.П.: - При обострении конфликтов у нас действует служба тыла. Это армейское образование создали, чтобы снабжать людей объективной информацией. Эта служба говорит, что нужно делать, чтобы люди меньше не беспокоились. В одном случае - закрыться в своей квартире, в другом - запастись продуктами. При таких осложнениях также советуют, как ходить на работу. Или как ездить на машине. Когда была угроза химической атаки, постоянно объясняли, как обклеить окна - сто двадцать раз это показывали. Такая информация не только помогает уберечься, но и занимает человека, отвлекает его от тревожных мыслей.
- А как от военного стресса детей уберечь?
Г.П.: - Как только ребенок пяти-семи лет лишился ощущение безопасности, он становится взрослым. Уходит детство, которое нужно для правильного развития. Если прерывается взросление постепенное, то возникают нарушения. Вот один только пример. У детей, которые, при воздушных тревогах, когда выли сирены, оставались одни (родители были на работе) через несколько лет обнаруживают психологические отклонения. Подчас, достаточно серьезные.
Чтобы сохранять спокойствие и ощущение здравого смысла у детей, очень важно родителям самим не впадать в панику, сохранять свои ощущения безопасности и контроля. Вспомните, как предупреждают в пассажирском самолете: когда выпадут маски, сначала наденьте на себя, потом на ребенка, а не наоборот. Так же предупреждают и о противогазах, которые у нас в стране раздали.
Все ли стоит рассказывать детям? Разумеется, нет. Однако важно не врать. Психологи обычно не советуют вдаваться в подробности, которые усиливают детскую тревогу. Допустим, при ЧП можно сказать детям, что был взрыв, есть убитые и раненые. Последних отправили на лечение. И еще. Не стоит разрешать ребенку смотреть прямые телерепортажи о чрезвычайных происшествиях. Неокрепшей психике это наносит урон.
- Многие ли подвержены посттравматическому синдрому и сколько нужно времени, чтобы избавиться от него?
М.П.: - Такому синдрому подвержены семь из каждых десяти участников боевых действий. У кого-то реакция проходит за сутки-двое. На это похоже острое стрессовое расстройство. Оно длится от нескольких дней до месяца. Не более. Однако посттравматический синдром - мина замедленного действия. Может дать о себе знать через пять-десять, и даже пятнадцать лет после боевых действий. Или появившись сразу, развивается по спирали на протяжении нескольких лет. Поэтому важно вмешиваться сразу, когда человек испытывает острую стрессовую реакцию. И если снабдить его инструментом, как справляться со стрессом, то возникает возможность синдром предотвратить.
Тут важны близость к подопечному, скорость помощи и желание самого человека вернуться к нормальному состоянию.
Собственно, это и есть то, чем мы занимаемся.
